Неточные совпадения
Вот как мы сделались приятелями: я
встретил Вернера в С… среди многочисленного и шумного круга молодежи; разговор принял под конец вечера философско-метафизическое направление; толковали об убеждениях: каждый был убежден в
разных разностях.
Действительно, все было приготовлено на славу: стол был накрыт даже довольно чисто, посуда, вилки, ножи, рюмки, стаканы, чашки, все это, конечно, было сборное, разнофасонное и разнокалиберное, от
разных жильцов, но все было к известному часу на своем месте, и Амалия Ивановна, чувствуя, что отлично исполнила дело,
встретила возвратившихся даже с некоторою гордостию, вся разодетая, в чепце с новыми траурными лентами и в черном платье.
Когда кончилось чтение обзора, общество сошлось, и Левин
встретил и Свияжского, звавшего его нынче вечером непременно в Общество сельского хозяйства, где будет читаться знаменитый доклад, и Степана Аркадьича, который только что приехал с бегов, и еще много других знакомых, и Левин еще поговорил и послушал
разные суждения о заседании, о новой пьесе и о процессе.
Служба? Служба здесь тоже не была та упорная, безнадежная лямка, которую тянули в Москве; здесь был интерес в службе.
Встреча, услуга, меткое слово, уменье представлять в лицах
разные штуки, — и человек вдруг делал карьеру, как Брянцев, которого вчера
встретил Степан Аркадьич и который был первый сановник теперь. Эта служба имела интерес.
Мы вошли в дом. Молодой малый, в длинном кафтане из синего толстого сукна,
встретил нас на крыльце. Радилов тотчас приказал ему поднести водки Ермолаю; мой охотник почтительно поклонился спине великодушного дателя. Из передней, заклеенной
разными пестрыми картинами, завешенной клетками, вошли мы в небольшую комнатку — кабинет Радилова. Я снял свои охотничьи доспехи, поставил ружье в угол; малый в длиннополом сюртуке хлопотливо обчистил меня.
Дни и ночи по улице, по крышам рыкал не сильный, но неотвязный ветер и воздвигал между домами и людьми стены отчуждения; стены были невидимы, но чувствовались в том, как молчаливы стали обыватели, как подозрительно и сумрачно осматривали друг друга и как быстро, при
встречах, отскакивали в
разные стороны.
В 1652 году голландцы заложили там крепость, и таким образом возник Капштат. Они быстро распространились внутрь края, произвольно занимая впусте лежащие земли и оттесняя жителей от берегов. Со стороны диких сначала они не
встречали сопротивления. Последние, за
разные европейские изделия, но всего более за табак, водку, железные орудия и тому подобные предметы, охотно уступали им не только земли, но и то, что составляло их главный промысл и богатство, — скот.
Я действительно не верю Галлю, но не верю также и ему: первого слишком ласково
встречали, а другого… поколотили; от этого два
разных голоса.
Тут же
встретила нас и его жена, каначка, седая, смуглая, одетая в синее бумажное платье, с платком на голове, как наши бабы. Особо выстроена была тоже хижина, где эта чета обедала: по крайней мере, заглянув, я видел там посуду, стол и
разную утварь. Две собаки, с повисшими хвостами и головами,
встретили тоже нас.
«Был же он положительно не в здравом состоянии ума, сам мне признавался, что наяву видит видения,
встречает на улице
разных лиц, которые уже померли, и что к нему каждый вечер ходит в гости сатана», — заключил доктор.
Возвращаясь же в комнату, начинал обыкновенно чем-нибудь развлекать и утешать своего дорогого мальчика, рассказывал ему сказки, смешные анекдоты или представлял из себя
разных смешных людей, которых ему удавалось
встречать, даже подражал животным, как они смешно воют или кричат.
Приехав в суд, Нехлюдов в коридоре еще
встретил вчерашнего судебного пристава и расспросил его, где содержатся приговоренные уже по суду арестанты, и от кого зависит разрешение свидания с ними. Судебный пристав объяснил, что содержатся арестанты в
разных местах, и что до объявления решения в окончательной форме разрешение свиданий зависит от прокурора.
И Райский развлекался от мысли о Вере, с утра его манили в
разные стороны летучие мысли, свежесть утра,
встречи в домашнем гнезде, новые лица, поле, газета, новая книга или глава из собственного романа. Вечером только начинает все прожитое днем сжиматься в один узел, и у кого сознательно, и у кого бессознательно, подводится итог «злобе дня».
Отсюда понятно и вполне естественно, если мы
встречаем вне христианства — в
разной степени приближения — также и учения о троичности Божества, как это хорошо известно историкам религий.
Очевидно, на поле кантовского опыта мы не
встретим Бога, ибо «для науки Бог есть совершенно ненужная гипотеза» (Лаплас), а так наз. доказательства бытия Божия сводятся лишь к более или менее удачному постулированию Бога или же к раскрытию с
разных сторон философского понятия о Боге.
Я после и прежде
встречал в жизни много мистиков в
разных родах, от Виберга и последователей Товянского, принимавших Наполеона за военное воплощение бога и снимавших шапку, проходя мимо Вандомской колонны, до забытого теперь «Мапа», который сам мне рассказывал свое свидание с богом, случившееся на шоссе между Монморанси и Парижем.
Там можно было
встретить и представителей
разного рода сект, и одиночек, открывших свой способ спасения мира.
Наблюдая
разные национальности Европы, я
встречал симпатичных людей во всех странах.
Посреди двора на длинной веревке описывал правильные круги великолепный текинский иноходец светло-желтой масти. Илья занимал центр двора. Его монументальные руки, какие можно
встретить только на памятниках
разных исторических героев, были теперь открыты выше локтей, чтобы удобнее держать в руках корду; лошадь иногда забирала веревку и старалась сдвинуть Илью с места, но он только приседал, и тогда сорвать его с места было так же трудно, как тумбу.
Лизавета Прокофьевна, действительно не спавшая ночь от
разных своих тревог, поднялась около восьми часов, нарочно с тем, чтобы
встретить в саду Аглаю, предполагая, что та уже встала; но ни в саду, ни в спальне ее не нашла.
Эта первая неудачная
встреча не помешала следующим, и доктор даже понравился Галактиону, как человек совершенно другого, неизвестного ему мира. Доктор постоянно был под хмельком и любил поговорить на
разные темы, забывая на другой день, о чем говорилось вчера.
Рассказывал Веденеев про их петербургское житье-бытье, про
разные случаи,
встречи, знакомства; каждый рассказ его милым и дорогим казался всей семье доронинской.
Не очень приветливо
встретил его Смолокуров, но, как обычаев рушить нельзя, тотчáс велел Василию Фадееву чайку собрать, мадерцы подать, водочки и
разных соленых и сладких закусок.
Там я сравнительно гораздо больше занимаюсь и характеристикой
разных сторон французской и английской жизни, чем даже нашей в этих русских воспоминаниях. И самый план той книги — иной. Он имеет еще более объективный характер.
Встречи мои и знакомства с выдающимися иностранцами (из которых все известности, а многие и всесветные знаменитости) я отметил почти целиком, и галерея получилась обширная — до полутораста лиц.
Это первое путешествие на своих (отец выслал за мною тарантас с тройкой), остановки, дорожные
встречи, леса и поля, житье-бытье крестьян
разных местностей по целым трем губерниям; а потом старинная усадьба, наши мужики с особым тамбовским говором, соседи, их нравы, долгие рассказы отца, его наблюдательность и юмор — все это залегало в память и впоследствии сказалось в том, с чем я выступил уже как писатель, решивший вопрос своего „призвания“.
Сенатора Цеэ я не
встречал целые десятки лет и вдруг как-то, уже в начале XX века, столкнулся с ним у знакомых. Он сейчас же узнал меня, наговорил мне
разных любезностей и поразил своей свежестью. А он был по меньшей мере старше меня на пятнадцать — восемнадцать лет.
Из его приятелей я
встретил у него в
разные приезды двоих: Сатина, друга Герцена и Огарева и переводчика шекспировских комедий, и Галахова, тогда уже знакомого всем гимназистам составителя хрестоматии. Сатин смотрел барином 40-х годов, с прической a la moujik, а Галахов — учителем гимназии с сухим петербургским тоном, очень похожим на его педагогические труды.
Кажется, отвратительнее этой избы я не
встречал во всю мою жизнь: нечистота, вонь от
разного скота, а вдобавок ко всему узенькие лавки, на которых нельзя было прилечь матери, совершенно измученной от зимней дороги; но отец приставил кое-как скамейку и устроил ей местечко полежать; она ничего не могла есть, только напилась чаю.
Петровского, как только он вышел на улицу,
встретил молодой человек, которому коллежский советник отдал свой бумажник с номинациею и другими бумагами. Тут же они обменялись несколькими словами и пошли в
разные стороны. У первого угла Петровский взял извозчика и велел ехать в немецкий клуб.
Он когда-то служил в военной службе, прокутил до нитки отцовское достояние, вышел в отставку и с тех пор не имел определенных занятий, питаясь перед
встречей с Николаем Леопольдовичем писанием
разного рода просьб темному люду, для чего и бродил около Иверских ворот и слонялся по коридору окружного суда, не брезгуя и прошением милостыни pour le panvre officier…
Приехал Шатов ранее обыкновенного. Его
встретила в гостиной княжна Маргарита. Завязался разговор, начавшийся с
разного рода злоб дня и городских происшествий.
Старцев бывал в
разных домах и
встречал много людей, но ни с кем не сходился близко.
Старуха-адмиральша и все ее дочери
встречали обыкновенно этих, иногда очень запоздавших, посетителей, радушно, и барышни сейчас же затевали с ними или танцы, или
разные petits jeux [светские игры (франц.).], а на святках так и жмурки, причем Сусанна краснела донельзя и больше всего остерегалась, чтобы как-нибудь до нее не дотронулся неосторожно кто-либо из молодых людей; а тем временем повар Рыжовых, бывший постоянно к вечеру пьян, бежал в погребок и мясные лавки, выпрашивал там, по большей части в долг, вина и провизии и принимался стряпать ужин.
В рядах мои любовники, как нарочно,
встретили откупщицу, что-то такое закупавшую себе. Она очень приветливо поклонилась Аггею Никитичу, а также и пани Вибель, но та, вся поглощенная соображениями о своем платье, торопливо мотнула ей головой и обратилась к торговцам с вопросами, есть ли у них то, и другое, и третье. Они ей отвечали, что все это есть, и показывали ей
разные разности, но на поверку выходило, что все это не то, чего желала пани Вибель, так что она пришла почти в отчаяние и воскликнула...
Можно также было в кофейной
встретить разных музыкальных знаменитостей, некоторых шулеров и в конце концов двух — трех ростовщиков, которые под предлогом развлечения в приятном обществе высматривали удобные для себя жертвы.
В столовой уже сидели Зарудин и Кудрин. До позднего вечера проговорили они, передавая друг другу новости: Наталья Федоровна — петербургские, а остальные — московские, и на
разные лады обсуждали случай с дочерью Хвостовой, Марьей Валерьяновной, и
встречу с полковницей Хвостовой, которая, как продолжал уверять Николай Павлович, была не кто иная, как Екатерина Петровна Бахметьева.
— Мы с вами, Сергей Дмитриевич, так долго не видались, что, видимо, стали совершенно
разными людьми, так что я даже не вижу причин радоваться этой
встрече… — сказала она с дрожью в голосе.
Случайная
встреча с Верой Семеновной Усовой, роль, которую Николай Герасимович сыграл относительно этой девочки-ребенка на вечере у ее матери, плохо скрытое едва вышедшей из подростка девочкой увлечение им, ее спасителем от этих наглых светских хлыщей
разного возраста — все это создало в уме Савина целую перспективу нового романа, героиня которого была наделена им всеми возможными и невозможными для женщины качествами.
— Теперь, друг, еще одно слово, — продолжал он. — Слышал я, как твоя слава сперва прогремела; читал потом на тебя
разные критики (право, читал; ты думаешь, я уж ничего не читаю);
встречал тебя потом в худых сапогах, в грязи без калош, в обломанной шляпе и кой о чем догадался. По журналистам теперь промышляешь?
Но для того, чтобы убедиться в этом, мне пришлось пережить много тяжелых лет, многое сломать в душе своей, выбросить из памяти. А в то время, когда я впервые
встретил учителей жизни среди скучной и бессовестной действительности, — они показались мне людьми великой духовной силы, лучшими людьми земли. Почти каждый из них судился, сидел в тюрьме, был высылаем из
разных городов, странствовал по этапам с арестантами; все они жили осторожно, все прятались.
Лучше всех рассказывала Наталья Козловская, женщина лет за тридцать, свежая, крепкая, с насмешливыми глазами, с каким-то особенно гибким и острым языком. Она пользовалась вниманием всех подруг, с нею советовались о
разных делах и уважали ее за ловкость в работе, за аккуратную одежду, за то, что она отдала дочь учиться в гимназию. Когда она, сгибаясь под тяжестью двух корзин с мокрым бельем, спускалась с горы по скользкой тропе, ее
встречали весело, заботливо спрашивали...
Я представила, что иду одна по
разным освещенным улицам и где-то
встречаю вас.
Он объяснил, что не раз
встречал русских моряков во время прежних плаваний, нередко приглашал Ашанина к себе на мостик, куда вход пассажирам был воспрещен, болтал там с ним и, между прочим, любезно сообщил
разные сведения о Сайгоне, о котором Володя не имел ни малейшего понятия, и знал только по плану, который показывал ему один пассажир-француз.
Бывают такие
встречи людей, совершенно незнакомых,
разных национальностей и рас, и между тем эти люди почему-то сразу чувствуют друг к другу симпатию, точно открывая что-то родственное и близкое один в другом.
Несколько лоцманских ботов, далеко вышедших в море, чтобы
встречать суда, нуждающиеся в лоцманах, крейсировали в
разных направлениях, и как только на них заметили призывной флаг, они понеслись к «Коршуну».
Нечего и говорить уже о
разных его выходках, которые везде повторялись; например, однажды в Царском Селе Захаржевского медвежонок сорвался с цепи от столба, [После этого автором густо зачеркнуто в рукописи несколько слов.] на котором устроена была его будка, и побежал в сад, где мог встретиться глаз на глаз, в темной аллее, с императором, если бы на этот раз не встрепенулся его маленький шарло и не предостерег бы от этой опасной
встречи.
Что делалось с Пушкиным в эти годы моего странствования по
разным мытарствам, я решительно не знаю; знаю только и глубоко чувствую, что Пушкин первый
встретил меня в Сибири задушевным словом. В самый день моего приезда в Читу призывает меня к частоколу А. Г. Муравьева и отдает листок бумаги, на котором неизвестною рукой написано было...
Положим, что К. К. могла не делать сюрприза своим появлением, но когда уже сделаны пять тысяч верст, когда в Ялуторовске были и плен и
разные приятные
встречи, то уже поздно поддерживать систему острацизма.
— Вы не обижайтесь… Самый выгодный. Здесь я
встречал разный люд, нужный для меня. Ваш супруг без вас совсем будет не то, что он был при вас. Вы умели сделать приятными и вечер, и обед, — тут он уж начал привирать, — ваш дом избавлял от необходимости делать визиты, рыскать по городу, разузнавать.
В первый раз я
встретил Александра Петровича в доме одного старинного, заслуженного и хлебосольного чиновника, Ивана Иваныча Гвоздикова, у которого было пять дочерей
разных лет, подававших прекрасные надежды.